корабль, и еще останется немало, чтобы повеселиться.
– Ты получишь свою долю.
– Считайте, я уже уволился.
– Нет, полет еще не закончился, – сказал Денверс. – Ты первый помощник капитана на «Кукараче». – Он захихикал. – У человека глубокого космоса в рукаве всегда припрятаны козыри – а я был им дольше тебя.
– Это точно. Голова у вас работает. Но вы забыли о Саксоне. Теперь он подаст на нас в суд, и вся транспортная контора встанет за него стеной.
Денверс пожал плечами:
– Я что-нибудь придумаю. Хотя, вообще-то, это твоя обязанность. До выхода из гипера еще двести часов. Иди-ка поломай голову, мистер.
Он рассмеялся Хилтону вслед.
За двести часов много чего может случиться, и работа Хилтона состояла как раз в том, чтобы ничего не случилось. По счастью, его появление придало экипажу уверенности. Когда начальство ссорится, подчиненные склонны нарываться на неприятности. Однако теперь, когда Хилтон снова расхаживал по «Кукараче», выглядел уверенно и вел себя как обычно, даже второму помощнику Виггинсу стало спокойнее. Тем не менее все уже поняли, что летят не на Землю. Слишком много времени прошло.
Единственным, от кого следовало ожидать серьезных неприятностей, был Саксон, но и с ним Хилтон более-менее сумел разобраться. Хотя тут пришлось попотеть. Дело чуть не дошло до того, чтобы раскрыть карты, однако Хилтон был опытным руководителем и в конце концов сумел задурить голову инженеру-транспортировщику. Отнюдь не удовлетворенный, но, безусловно, усмиренный, Саксон с ворчанием сдался.
– Я сделаю для тебя все, что смогу, Саксон, – убеждал его Хилтон. – Но мы сейчас в Большой Ночи. Ты не в цивилизованном пространстве. Не забывай, капитану известно, что ты человек транспортировочной конторы, а он вас терпеть не может. На гиперкорабле слово Старика закон. Поэтому – ради себя самого – следи за каждым своим шагом!
Саксон слегка побледнел, но смысл сказанного явно уловил и в дальнейшем старался не попадаться на глаза капитану.
Хилтон был занят тем, что проверял и перепроверял «Кукарачу». Никакой наружный ремонт в гиперпространстве невозможен из-за отсутствия гравитации и еще потому, что обычные физические законы здесь не действуют – к примеру, не срабатывают магнитные подошвы. Только внутри корабля было безопасно, хотя и эта безопасность была иллюзорной, поскольку сильные колебания при выходе в обычное пространство могли в считаные секунды разрушить «Кукарачу».
Хилтон задействовал Саксона. Не только потому, что первому помощнику требовалась помощь техника, но в первую очередь ради того, чтобы строптивый инженер был все время занят делом. В результате они вдвоем вкалывали как проклятые, проверяя все несущие конструкции корабля, чтобы те не подвели в случае повышенной нагрузки. Реакция на скручивание, давление, натяжение – все было изучено, проектные чертежи проанализированы, структурные дефекты металлических деталей выявлены с помощью рентгеновских лучей.
Кое-где обнаружились трещины и другие изъяны – в конце концов, «Кукарача» и в самом деле была старушкой, – но их оказалось меньше, чем Хилтон ожидал. Пришлось выломать несколько переборок и использовать как материал для увеличения прочности несущих конструкций.
Однако Хилтон понимал, и Саксон соглашался с ним, что этого недостаточно для смягчения неизбежного удара при посадке.
Существовал единственный выход – пожертвовать кормовой секцией корабля. Это можно было успеть сделать, хотя время катастрофически поджимало. Экипаж безжалостно срезáл балки с кормы, перетаскивал вперед и приваривал на новое место. Потом с помощью грубо сваренных герметичных переборок носовую часть корабля изолировали от кормовой и заполнили синтезированной водой, тоже с целью смягчения удара.
Денверсу, конечно, все происходящее не нравилось, но ему пришлось смириться. В конце концов, Хилтон не мешал кораблю лететь прежним курсом, каким бы безумно дерзким ни был замысел капитана. Если «Кукарача» уцелеет, то лишь благодаря Хилтону. Однако капитан закрылся в своей каюте и хранил угрюмое молчание.
Незадолго до конца полета Хилтон и Тс’сс сидели вдвоем в машинном отделении, а Саксон, увлекшись работой, руководил последними действиями по повышению надежности корабля. Хилтон пытался вычислить нужный гиперпространственный уровень, который унесет их на Землю, после того как они загрузят парайн. Поставив точку в десятичной дроби не на то место, он вполголоса выругался.
Тс’сс засмеялся, и первый помощник резко повернулся к нему:
– Что тебя так позабавило?
– Ну, не то чтобы позабавило… – ответил селенит. – В любом большом деле должны быть такие люди, как капитан Денверс.
– О чем ты бормочешь, не пойму? – с любопытством спросил Хилтон.
Тс’сс пожал плечами:
– Я летаю на «Кукараче» потому, что здесь я могу заниматься делом и приносить пользу, а планет для селенитов больше нет. Мы утратили свой собственный мир, он умер много лет назад. Однако я еще помню древние традиции нашей империи. Традиция становится великой и живет долго лишь по одной причине – благодаря личностям, посвятившим себя ей. Без этого никакое величие невозможно. И именно поэтому гиперкорабли стали такой важной вехой в истории человечества. Были люди, которые жили и дышали гиперкораблями. Люди, которые поклонялись гиперкораблям, как богу. Боги уходят, но люди по-прежнему поклоняются старым алтарям. Есть личности, не способные измениться. Иначе они не были бы теми людьми, благодаря которым их боги обретают величие.
– Вероятно, для этого им требуется парайн? – ехидно спросил Хилтон.
У него раскалывалась голова, и меньше всего на свете ему сейчас хотелось искать оправдания для действия капитана.
– Нет, наркотический дурман тут ни при чем, – ответил Тс’сс. – Кстати, о рыцарских традициях. У нас был император Кейра, который сражался за…
– Я читал о Кейре, – перебил Хилтон. – Король Артур селенитов.
Тс’сс медленно закивал, не спуская взгляда огромных глаз с первого помощника:
– Вот именно. В свое время он был чрезвычайно полезным орудием, в силу безграничной преданности делу. Однако, когда его дело погибло, Кейре – как и Артуру – не оставалось ничего иного, как тоже умереть. Но, даже умирая, он продолжал верить в своего поверженного бога и служить ему. Капитан Денверс никогда не смирится с тем, что время гиперкораблей прошло. Он останется предан им до самой смерти. Такие люди придают величие любому делу… Но если они переживают свое дело, их судьба заслуживает сочувствия.
– Ну, я не настолько безумен, – проворчал Хилтон. – Я в эти игры больше не играю. В конце концов, пусть будет нуль-транспортировка или еще что-нибудь. Ты хороший специалист. Почему бы тебе после этого полета не уйти вместе со мной?
– Мне нравится Большая Ночь, – ответил Тс’сс. – И у меня нет своего мира… мира, где можно жить. Нет ничего, что… заставляло бы меня стремиться к успеху, мистер Хилтон. На «Кукараче» я могу делать то, что мне нравится. Однако за пределами этого корабля я
